Последний выпуск
№ 36 от 05 сентября 2019 г.
Газета вышла 13 дней назад

Архив №36 от 06 сентября 2012 г. Я тебя никогда не забуду

Я тебя никогда не забуду

Я тебя никогда не забуду

Сергей ФЕДОРЧЕНКО

Окончание, начало в №35

Я понимал, что столько счастья быть постоянно не может, когда-нибудь придётся за это платить. Поверьте, это было не простое решение, но всё-таки решил, что будет лучше, если мы расстанемся. Когда я это сказал, она замерла, у неё покраснели щёки, стала видна вена на лбу. Я не представляю, какие чувства она переживала. Я неуверенным шагом пошёл к машине, у меня было такое чувство, что моя душа осталась с ней, с моей любимой…

Я уехал в другой город, жил там несколько лет. Я всегда помнил о ней, хотел увидеть, хотя бы один раз! Сердце моё было пустым. Я путешествовал по миру в поисках чего-нибудь, что сможет заполнить чашу любви в моём сердце, но был слеп, не понимая, что это счастье уже есть на земле, я когда-то мог ему радоваться, но сам от него отказался.

Но вот я вернулся в свой родной город и сразу же отправился к её дому. Открыла дверь её мать, она молча на меня взглянула и отвернулась. Тогда я взял её за руку и… не смог ничего сказать. Вдруг я увидел маленькую девочку, стоящую позади неё. Она была точной копией той, которой принадлежит моё сердце. «Ты хоть знал, что у тебя есть дочь?» - от этих слов мне стало плохо. Я столько раз представлял, как мы вместе гуляем, втроём, играем, радуемся жизни... «Ты знаешь, сколько времени она пыталась тебя забыть? Она даже хотела покончить с собой из-за тебя! Лишь ребёнок остановил её... Уходи!». Хлопнула дверь.

Я вышел на улицу, под дождь, стоял на дорожке возле их дома, и хотел увидеть её в последний раз, извиниться и уйти из этой жизни навсегда. К дому подъехала машина, остановилась, оттуда кто-то вышел. И вдруг я услышал любимый голос, который часто слышал во сне: «Вам плохо?». У меня перехватило дыхание, я словно онемел. Она уже подошла к двери дома и начала доставать ключи из сумки.

«Вообще-то я жду одну женщину, которая живёт в этом доме...» - выдавил я.

Она остановилась, подошла ко мне. Я вдохнул её запах, такой родной. Сколько раз я гнался за девушками, почуяв этот аромат, мне казалось, что это она, моя любимая! И вот она рядом, мы смотрим друг на друга, она шепчет: «Где же ты был?».

Комментарии (8)


  • Фамилию этого самородка и крестьянского поэта я в точности не запомнил. Кажется — Овчинников. А имя у него было простое — Иван Филиппович.
    Приходил Иван Филиппович ко мне три раза в неделю. Потом стал ходить ежедневно.
    Дела у него были ко мне несложные. Он тихим, как у таракана, голосом читал свои крестьянские стишки и просил, по возможности скорей, пристроить их по знакомству в какой-нибудь журнал или газетку.
    — Хотя бы одну штуковину напечатали,— говорил Иван Филиппович.— Охота посмотреть, как это выглядит в печати.
    Иногда Иван Филиппович присаживался на кровать и говорил, вздыхая:
    — К поэзии, дорогой товарищ, я имею склонность, прямо скажу, сыздетства. Сыздетства чувствую красоту и природу... Бывало, другие ребята хохочут, или рыбку удют, или в пятачок играют, а я увижу, например, бычка или тучку и переживаю... Очень я эту красоту сильно понимал. Тучку понимал, ветерок, бычка... Это всё я, уважаемый товарищ, очень сильно понимал.
    Несмотря на понимание бычков и тучек, стишки у Ивана Филипповича были весьма плохие. Надо бы хуже, да не бывает. Единственно подкупало в них полное отсутствие всяких рифм.
    — С рифмами я стихотворения не пишу,— признавался Иван Филиппович.— Потому с рифмами с этими одна путаница выходит. И пишется меньше. А плата всё равно — один чёрт, что с рифмой, что и без рифмы.
    Первое время я честно ходил по редакциям и предлагал стишки, но после и ходить бросил — не брали...
    Иван Филиппович приходил ко мне рано утром, садился на кровать и спрашивал:
    — Ну как? Не берут?
    — Не берут, Иван Филиппович.
    — Чего же они говорят? Может, они, как бы сказать, в происхождении моём сомневаются? То пущай не сомневаются — чистый крестьянин. Можете редакторам так и сказать: от сохи, дескать. Потому кругом крестьянин. И дед крестьянин, и отец, и которые прадеды были — все насквозь крестьяне. И женились Овчинниковы завсегда на крестьянках. Ей-богу. Бывало, даже смех кругом стоит: «Да чего вы,— говорят,— Овчинниковы, все на крестьянках женитесь? Женитесь,— говорят,— на других...» — «Нету,— говорим,— знаем, что делаем». Ей-богу, уважаемый товарищ. Пущай не сомневаются...
    — Да не в том дело, Иван Филиппович. Так не берут. Не созвучно, говорят, эпохе.
    — Ну это уж они тово,— возмущался Иван Филиппович.— Это-то не созвучные стихотворения? Ну, это они объелись... Как это не созвучные, раз я сыздетства природу чувствовал? И тучку понимал, бычка... За что же, уважаемый товарищ, не берут-то? Пущай скажут. Нельзя же голословно оскорблять личности! Пущай хотя одну штуковину возьмут.
    Натиск поэта я стойко выдерживал два месяца.
    Два месяца я, нервный и больной человек, отравленный газами в германскую войну, терпел нашествия Ивана Филипповича из уважения к его происхождению. Но через два месяца я стал сдавать.
    И наконец, когда Иван Филиппович принёс мне большую поэму или балладу, чёрт её разберёт, я окончательно сдал.
    — Ага,— сказал я,— поэмку принесли?
    — Поэмку принёс,— добродушно подтвердил Иван Филиппович,— очень сильная поэмка вышла... Два дня писал... Как прорвало. Удержу нет...
    — С чего бы это?
    — Да уж не знаю, уважаемый товарищ. Творчество нашло. Пишешь и пишешь. Руку будто кто водит за локоть. Вдохновенье...
    — Вдохновенье! — сказал я.— Стишки пишешь... Работать нужно, товарищ, вот что! Дать бы тебе камни на солнцепёке колоть, небось бы...
    Иван Филиппович оживился и просиял:
    — Дайте,— сказал он.— Если есть, дайте. Прошу и умоляю. Потому до крайности дошло. Второй год без работы пухну. Хотя бы какую работишку найти...
    — То есть как? — удивился я.— А поэзия?
    — Какая поэзия,— сказал Иван Филиппович тараканьим голосом.— Жрать надо... Поэзия!.. Не только поэзия, я, уважаемый товарищ, чёрт знает на что могу пойти... Поэзия...
    Иван Филиппович решительным тоном занял у меня трёшку и ушёл.
    А через неделю я устроил Ивана Филипповича курьером в одну из редакций. Стишки он писать бросил.
    Нынче, хотя безработицы нету, ходит ко мне бывший делопроизводитель табачной фабрики — поэт от станка. Он откровенно говорит: «Хочу, знаете, к своему скромному канцелярскому заработку немножко подработать на этой самой поэзии».

    М. Зощенко 1924
    Massaracksh написал(а) 07 сентября 2012 в 10:46
    • В точку!Хочется душу излить-запиши в дневничёк себе и забудь,ну зачем людям мозг насиловать таким"творчеством",а,Сергей Федорченко?
      Orion написал(а) 07 сентября 2012 в 11:45
  • Зощенко - гений!
    Алёна написал(а) 07 сентября 2012 в 11:17
    • Алёна написал(а):
      Зощенко - гений!

      у не чета, конечно, Федорченко
      Редактор Татьяна Ладейщикова написал(а) 07 сентября 2012 в 11:56
      • Тогда вопрос,а зачем печатать такое бездарное чтиво?
        Orion написал(а) 07 сентября 2012 в 14:00
        • Это для соответствующей целевой аудитории читателей. Есть такие, им тоже хочется
          Редактор Татьяна Ладейщикова написал(а) 07 сентября 2012 в 23:45
        • Orion написал(а) 08 сентября 2012 в 17:49
        • Редактор Татьяна Ладейщикова написал(а) 08 сентября 2012 в 20:14

    Как написать сообщение?



Другие статьи из №36 от 06 сентября 2012 г.

  • В 1995 году Международный комитет эстетики и косметологии СИДЕСКО решил, что миру нужен особенный день, когда ценители прекрасного могли бы превозносить всё то, что доставляет нравственное и эстетическое наслаждение. С тех самых пор 9 сентября официально считают Международным днём красоты.

  •  
    Временная школа
    №36 от 06 сентября 2012 г.

    Такое в нашем городе происходит впервые: одна из городских школ оказалась не готова к новому учебному году. Сотни зареченских детей переведены в другое учебное заведение.

  • Движение покоряет Китай
    №36 от 06 сентября 2012 г.

    С 12 по 23 сентября хореографические ансамбли «Движение» и «Вдохновение» будут представлять нашу страну на Международных фестивалях в Китае. Но, как оказалось, в Заречном эту почётную миссию поддержали не все.

  •  
    Бунт в голубом вагоне +10
    №36 от 06 сентября 2012 г.

    Этот дом - №47 по ул.Курчатова - ещё на стадии строительства вызывал немало удивлений. Строители выкрасили его в необычный бело-голубой цвет, за что в народе он получил разнообразные прозвища.