Чернобыль - как это было

26 апреля исполняется 32 года со дня аварии на Чернобыльской АЭС, страшной техногенной катастрофы в истории атомной энергетики. На ликвидации этой аварии среди многих специалистов побывали и 438 жителей Заречного: 204 работника Белоярской АЭС, 116 сотрудников ПРП «Белоярскатомэнергоремонт», 83 из ОРС БАЭС, 5 медиков из МСЧ-32, 14 работников СФТИ (ИРМ), 3 сотрудника изоляции и 7 экологов.

Сегодня о той непростой работе на разрушенном 4 блоке ЧАЭС рассказывает ликвидатор аварии, кавалер ордена Трудового Красного Знамени, обладатель многочисленных благодарностей правительства Арнольд Георгиевич Шастин.

Алёна АРХИПОВА

Арнольд Шастин к 1986 году руководил ПРП «Белоярскатомэнергоремонт», занимался со своей командой разработкой дистанционных методов контроля корпуса реактора, проще говоря, робототехникой.

- В 1972 году на БАЭС была создана лаборатория металлов, которая начала разработку установки для контроля корпуса реактора. Туда я и пришёл работать. Поначалу в подчинение дали 5-6 человек, и через два-три года у нас уже было несколько уникальных приборов. Эти разработки внедрялись и всегда успешно. Так, установка для контроля корпуса реактора хорошо показала себя в деле на Кольской АЭС, на Армянской АЭС, в Болгарии. Знали нас не только в стране, но и за рубежом. Именно поэтому после трагического апрельского дня 1986 года созданное на базе лаборатории предприятие «Атомспецконтроль» привлекли к разработке дистанционно управляемых роботов и автоматов, которые были жизненно необходимы в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС.

26 апреля мы ещё ничего не знали. 27 на работе прошёл слух о происшествии на ЧАЭС, а потом мне позвонили из Москвы. Начальник «Союзатомэнерго», бывший работник БАЭС Веретенников, который занял место Владимира Невского, сказал: «Срочно надо что-то сделать, чтобы убирать россыпь топлива, радиоактивного мусора.» По телефону он всего не договаривал. Когда я спросил: «В каких помещениях робот должен работать? На улице, что ли?» Он замолчал. Тогда я всё понял.

Через несколько дней первая группа ПРП БАЭР вылетела в Москву встречать и тестировать немецкие роботы. В 20-х числах мая зареченские специалисты во главе с Александром Приходько, Григорием Казанцевым уже нарабатывали опыт с зарубежной техникой на месте аварии. А в это время на БАЭС делали своего робота. Конструкторами руководил Сергей Небогатиков, над схемами дистанционного управления корпели электронщики во главе с Виктором Мучником. Чтобы робот ездил, начальник отдела снабжения Виктор Вахлов раздобыл в аэропорту Кольцово списанный самолётный трап. На тележке с шасси смонтировали робота. Вахлов достал и дефицитный по тем временам видеомагнитофон, которым также снабдили установку.

Задание «Атомспецконтроль» получил 12 мая, а 7 июня группа специалистов уже вылетела с манипулятором в Чернобыль.

- Наш «Белоярец» был самым многофункциональным из всех роботов, - вспоминает Арнольд Георгиевич. - У него был бульдозерный нож, который расчищал кровлю на крыше повреждённого реактора. Двухметровая «рука» брала и укладывала в контейнеры и тяжёлые 40-килограммовые графитовые блоки, и вороньи перья. Робот имел 2 простые камеры, которые установили одну сверху, другую сбоку. Всё, что они снимали, выводилось на два экрана. Благодаря этому управлять роботом было даже проще, чем немецким, у которого была камера со стереоизображением. Видеозаписи «Белоярца», а также фильмы об испытаниях немецких роботов в Чернобыле я и сейчас показываю своим студентам. Ещё у робота был гамма-локатор, который определял высокорадиоактивные россыпи. Их убирали в первую очередь.

Немецким роботам в условиях мощного радиационного фона пришлось несладко. В отличие от нашего, который работал на электронных лампах - мы даже телекамеры и дефектоскопы на нём собирали вручную - у зарубежных вся электроника отказывала через 15 минут. Правда, был один, который всё-таки работал, очень компактный, с хорошей рукой, складывался и легко поднимался по лестницам.

Мы жили на острове на реке Припять на судоремонтном заводе. Там же испытывали роботов. Сдружились и сотрудничали с ленинградцами из НИИ, которые привезли марсоход СТР-1 - космическую разработку. Маневренный, титановый, лёгкий, он ловко сгребал мусор, быстро чистил крышу. Работал на аккумуляторах. В космосе бы на них 1 месяц ездил. В Чернобыле аккумуляторы разряжались через сутки - приходилось менять. Под конец нашей работы там мы снабдили СТР-1 «рукой», кабелеукладчиком - сделали совместного ребёнка… И наш «Белоярец», и марсоход так и стоят сейчас там под открытым небом. Нет-нет, да и увижу их в каком-нибудь репортаже про Чернобыль.

За время моего пребывания на ЧАЭС (Арнольд Георгиевич побывал там три раза. - Прим. авт.) наше предприятие успело сделать канатоход для контроля параметров состояния разрушенного реактора. Вертолётчики ежедневно опускали в развал буй с датчиками, каждый раз облучались. Необходим был робот, который бы опускал приборы, снимал показания, брал пробы дистанционно, без участия людей. Я дал задание - наши конструкторы поняли с полуслова, начали разрабатывать. Руководил разработками и непосредственно исполнял конструктор Евгений Петров. Канатоход сделали за две недели.

Когда его наконец доставили в Чернобыль, сначала совместно с военными мы перебрасывали трос (канат) через реактор, по которому должно было передвигаться устройство. Делали это с помощью сапёрных ракет, удачно только с третьей попытки канатоход заработал. Практически