Мария Абузярова - Жили по законам военного времени

Мария Абузярова - Жили по законам военного времени  

Алёна АРХИПОВА

Приближается 80-летие Победы в Великой Отечественной войне. Современников и очевидцев того времени всё меньше. В Заречном их осталось не более 310: ветеранов, блокадниц, узников концлагерей, тружеников тыла, вдов и детей войны. Именно они, кто преодолел голод, холод и смерть, ещё могут рассказать о тех суровых годах. Их ценные воспоминания мы будем публиковать в нашей новой рубрике «Спасибо деду за Победу». Сегодня героиней рубрики стала труженица тыла, ветеран труда 99-летняя Мария Петровна Абузярова.

Мария Петровна родом из села Бруснятское, Белоярского района. 5 августа 2025 года ей исполнится 100 лет! Несмотря на столь солидный возраст она приняла нас у себя в гостях, вспомнила время своей непростой молодости и даже читала нам наизусть стихи.

- В семье нас было четверо: три дочки и сын, - рассказывает Мария Петровна. - Как у нас в селе стали организовывать колхоз, родители в него вступили. У отца был врождённый порок сердца, поэтому тяжёлую работу он выполнять не мог. И всё же был великий труженик: ни минуты не сидел без дела. Отличный хозяин, вся мебель дома была сделана его руками.

Сначала отца направили от колхоза сторожем на мельницу в Баженово. Там была паросиловая установка. В ночные дежурства папа её изучал, следил за её работой, разобрался в механизме, мог починить. Поэтому вскоре его поставили машинистом, он ездил, обслуживал такие же установки во всех леспромхозах. Мама занималась домом и семьёй.

Окончив семилетку в 1940 году, я поступила в педагогическое училище. Мне на неделю давали всего 5 рублей, прожить на них было невозможно. Надеялась на стипендию, но на сессии получила тройку по немецкому языку. Лишилась стипендии, потому и пришлось уйти из училища. Тогда я сразу пошла работать.

Подала заявление на фронт

- Хорошо помню 22 июня 1941 года. Мы тогда жили в селе Костоусово, в Режевском районе. Я работала на телефонной станции на коммутаторе, поэтому страшную новость узнала одной из первых, - вспоминает Мария Абузя-рова. - Мы с двумя одноклассницами сразу пошли в военкомат и подали заявление, что готовы идти на фронт. У одной подруги было четверо младших братьев и сестёр. Брата забрали на фронт, отца - в трудармию. И её освободили от военной обязанности. У второй одноклассницы старшая сестра вместе со всем курсом училища ушла на войну. А меня записали в резерв.

Вызвали в военкомат первый раз 8 марта 1942 года. Пришли мы 20 девушек. Нас всех зарегистрировали, на медосмотр отправили. Девчонки все были 20-го, 21-го года рождения, я одна 25-го, мне ещё семнадцати лет тогда не было. Тогда главный в комиссии, инвалид войны, без руки, мне сказал: «Придётся тебе подождать 4 года». Я ему возразила: «Так война же тогда закончится». Он так тяжело вздохнул и ответил: «Дай бог, чтобы закончилась».

На всю жизнь я эти его слова запомнила, когда весь смысл поняла. У меня на войну забрали старшего брата Михаила. Он был лейтенантом. Писал мне письма с фронта, наказывал: «Ты только учись, Маша!». Миша погиб в Чехии в январе 1945 года…

По законам военного времени

- В феврале 1942 года я пошла учиться в школу фабрично-заводского обучения (ФЗО). Пошла с радостью, хоть мама и была против, - продолжает Мария Петровна. - А отец тогда сказал: «Только в слесари не иди». Знал, что такая специальность связана с тяжёлым трудом. Я выучилась на штукатура-маляра, и год проработала на строительстве завода под Режом. Туда эвакуировали Тульский химический завод, который делал боеприпасы. При его возведении соблюдалась строгая секретность, и я потом не могла доказать, что работала на строительстве военного объекта.

Жили по законам военного времени: хочешь не хочешь, работаешь там, где поставили. Помню длинные бараки, где устроились в основном трудармейцы с Западной Украины и Эстонии. И наша девичья бригада в этих бараках жила. Условия были нечеловеческие: ни уединиться, ни помыться, ни постирать. Летом на речке стирали, тут же на кустах сушили. А зимой была только одна баня на 20 человек. Там стирать не разрешали. Так что ходили, как есть, только нижнее бельё меняли, которое нам выдавали. Бывало, тайком в бане успевали полоскать, пока одна из нас караулила.

Однажды в прачечной договорились свои вещи постирать за 800 грамм хлеба, у подружки там знакомая работала. Отдали почти все свои пожитки, стали ждать. Не дождались. И подруга решила узнать, что случилась, а соседка говорит: «Её арестовали, она на работу не вышла». Суровые порядки были. Так наши вещи и пропали. Остались мы, в чём были: в телогрейках, кофтах, да ещё юбка у меня ещё со школы осталась.

С обувью тоже была беда. Когда приехали на стройку, выдал�