Хождение по мукам

Хождение по мукам  

Юлия ВИШНЯКОВА

«Я не могу ходить, только передвигаться на инвалидной коляске, но теперь ещё и утратила возможность нормально сидеть. За десять месяцев я пережила пять операций, которых не должно было быть», - с грустью замечает Светлана Пилипчук. В отдельной папке у неё собраны многочисленные документы: результаты лабораторных и УЗИ исследований, ответы на обращения из всевозможных инстанций как медицинских, так и правоохранительных.

В борьбе за справедливость она не требует денежных компенсаций за перенесенные физические и моральные страдания, а лишь хочет получить правовую оценку действий/бездействия сотрудников медицинского учреждения. «Но как добиться справедливости, тем более человеку с инвалидностью?» - спрашивает Светлана, которая кажется, уже исчерпала все доступные возможности…

Вырезали не то…

К инвалидному креслу Светлана прикована более 20 лет. Ранее девушка занималась экстремальными видами спорта, в 17 лет не рассчитала силы и сломала шею. Из-за занесённой инфекции запустился процесс разрушения костей. Сейчас у зареченки разрушены два позвонка, в сломанном бедре - железная пластина. По своей натуре Светлана оптимист, поэтому не отчаялась, не погрузилась в жалость к себе. Она вышла замуж, вместе с Сергеем, который тоже передвигается на инвалидной коляске, они создали свою маленькую, но дружную семью. Завели кота. И живут самостоятельно и автономно, стараются, чтобы коляска не ограничивала их. Поэтому принимают активное участие в обеспечении нашего города доступной средой (проект «Доступный Заречный»), занимаются волонтерской деятельностью. Но в прошлом году всё изменилось. - Весной 2024 года у меня образовался прыщик в подъягодичной области справа. Потом на этом месте образовалось уплотнение размером с горошину, которое в дальнейшем стало увеличиваться. Я пошла на УЗИ в медицинский центр «Инвитро», врач сказала, что очень похоже на жировик, направила к хирургу. Хирург в приёмном отделении МСЧ-32 осмотрела, подтвердила, что это небольшая атерома (доброкачественное образование, которое развивается из-за закупорки протока сальной железы), для экстренной операции нет показаний. Но нужно всё же атерому удалить, пока нет воспаления. Обычно после удаления накладывают швы и отправляют домой, но с моими особенностями (паралич нижних конечностей) нужно пару дней понаблюдать ранку в стационаре, - вспоминает Светлана.

В  2019 году женщина уже обращалась к этому хирургу. Тогда врач помог. Поэтому к словам специалиста отнеслась с полным доверием.

- Шестого июня 2024 года я приехала в стационар, в этот же день стали делать операцию. Но оперировал не тот хирург, который проводил осмотр в приёмном отделении, а заведующий хирургическим отделением. Данного врача я видела впервые. Медсестра помогла мне заехать в перевязочную.

… Врач смотрел в окно. Не поворачиваясь к нам, он спросил медсестру: «Сможет она лечь на живот?». Я ответила: «Да». Легла на операционный стол на живот, хирург продолжал смотреть в окно… Осмотр он не провёл, чтобы убедиться в диагнозе врача из приёмного отделения. Со мной вообще не разговаривал. Не спросил, что беспокоит, где эта атерома находится. Не задался вопросом: «Человек ходить не может, а теперь ещё и сидеть, а как это будет заживать на парализованном месте, где нарушена трофика и существует дистрофия тканей?». Считаю, что именно эта преступная халатность привела к столь печальным последствиям, - говорит женщина.

Происходящее во время операции Светлана запомнила хорошо:

- Медсестра поставила анестезию, доктор подошёл, спросил медсестру, какая ягодица. Та ответила, что правая, и он сразу разрезал ягодицу. При этом в месте разреза меня ничего не беспокоило, не было припухлости, покраснения, болевых ощущений, уплотнений. Потом он начал психовать, ругаться, что это не атерома, а что это, он не знает. Вырезал ткани до седалищного бугра, поставил диагноз невринома. Ткани отправили на гистологию. Гистология диагноз не подтвердила, написали в выписке - фиброз мягких тканей.

По словам Светланы, врач ошибся дважды: сначала вырезал не то, с чем обращалась, а потом ещё указал в выписке не ту ягодицу, что в дальнейшем привело к сложностям во время обследований.

Пять дней она провела в стационаре. Из лечения были назначены только перевязки и обезболивающее кеторол - лекарство должно было помогать бороться с высокой температурой и непреходящей болью. Выписали на шестой день, с огромным отеком, лимфореей, большой полостью в месте разреза, здесь же оставили дренаж. Эту резинку Сергей и Светлана самостоятельно извлекли дома.

- Через две недели отёк начал спадать, и я обнаружила, что атерома на месте, доктор вырезал ткани выше. Между атеромой и послеоперационной раной было расстояние примерно 3-4 сантиметра. Поехала снова в приёмное отделение, где хирурги при осмотре подтвердили, что атерому не удалили. Съездила на МРТ в Екатеринбург, мало что удалось посмотреть из-за сильного отёка мягких тканей, но ничего плохого не нашли. Прошла КТ, диагностировали свищ и полость. В поликлинике уже другой хирург сказал применять фукорцин и левомеколь. Мазь невозможно было использовать, так как рана вся расквасилась, сильно текло. Всё лето мы с мужем самостоятельно лечили послеоперационную рану, - вспоминает женщина.

Где накосячили, пусть там и

исправляют

- 20 сентября 2024 года я снова обратилась в приёмное отделение МСЧ-32, так как рана была хоть и не гнойная, но не заживала, текла лимфа. Хирург из приёмного покоя иссекла края раны и вырезала подкожно-жировую ткань, сказав, что, возможно, она мешает заживлению, сделала швы и отправила домой. Свищ, который был уже с июля месяца, не увидела. Уже потом в частной клинике мне пояснили, что рана не могла зажить из-за свища. После иссечения краев раны хирург сообщила мне, что теперь сидеть нельзя. На мой вопрос: «А как же мне добираться домой?». Ответила: «Ну, как-нибудь доедешь». Пока я ехала от «МСЧ-32» на электроколяске до дома на Кузнецова, 18, швы развалились, образовалась рана. Сколько по времени ехала, не помню, было темно, шёл ливень, а я была в шоковом состоянии. Сидеть уже не могла совсем. Заканчивался ноябрь, но рана не заживала…

… Я обратилась к руководству МСЧ-32 и в личном сообщении попросила о помощи, а именно направить меня в 1-ю областную или 40-ю больницу Екатеринбурга. В областную не направили, так как, со слов начальника МСЧ, диагноза для этого у меня не было, а просто со свищом меня не возьмут. Видимо, семь месяцев незаживающая рана с лимфореей, которую не могут вылечить, не является ни диагнозом, ни поводом для направления в медицинскую организацию более высокого уровня, - констатирует Светлана.

Женщина поняла, что надеяться на помощь МСЧ-32 не приходится и надо действовать самостоятельно. Взяла направление у терапевта в Областную больницу на платный приём, но не смогла туда попасть, так как по телефону ей сообщили, что нужный врач платно не принимает. В декабре 2024 года обратились в одну из частных клиник Екатеринбурга, где после осмотра врач сказала: «Где так накосячили, пусть там исправляют…». В другой частной клинике Екатеринбурга всё-таки провели операцию: иссекли края раны, зашили полость, сделали швы по Донати (вертикальный П-образный узловой шов с массивным захватом подлежащих тканей и целенаправленной адаптацией краёв ран).

- Доктор сказал, что действительно фиброзные ткани присутствуют, но их не нужно было удалять - жить они не мешают, а тем более удалять подкожно-жиро-вую клетчатку, её и так мало. Диагностировал атерому, с которой я изначально обращалась в МСЧ-32 и которую должны были удалить, - вспоминает зареченка.

11 января 2025 года провели повторную операцию в той же частной клинике, снова ушивали полость. Внешне рану удалось стабилизировать, но продолжала подтекать лимфа, и Светлану продолжала беспокоить боль.

Надежда на Москву

Так как ни в Заречном, ни в Екатеринбурге ничем не смогли помочь, а боль усиливалась, женщина продолжила самостоятельный поиск врача.

11 марта она обратилась в Москву к узкому специалисту - гнойно-пластическому хирургу в ГКБ-67 Сергею Юрьевичу Слепневу, который проанализировал всю документацию и констатировал, что полость сама не заживёт, нужна большая пластическая операция. Светлана вылетела в Москву, где уже 21 марта по полису ОМС ей была проведена пластическая операция по резекции пролежня, который образовался после долго незаживающей послеоперационной раны. Хождение по мукам продолжилось…

Окончание в следующем номере.

На фото: Возвращение в лежачем положении из Москвы стало для Светы отдельным испытанием

Версия для печати