Елизавета Плесовских - В тылу дети заменили взрослых

Елизавета Плесовских - В тылу дети заменили взрослых  

Алёна АРХИПОВА

2025 год, который объявлен президентом Годом защитника Отечества, продолжается. И мы продолжаем общаться с вдовами ветеранов Великой Отечественной войны, тружениками тыла, детьми войны, которые свято хранят в памяти военные годы. Очевидцев тех страшных лет в Заречном осталось не более 300. Именно они, преодолевшие голод, холод, лишения и смерть, ещё могут рассказать о том суровом времени. Именно от них молодое поколение может узнать, как люди пережили все ужасы войны и выстояли. Потому их воспоминания в рубрике «Спасибо деду за Победу» бесценны.

Сегодня о своей непростой судьбе и судьбе своих родных рассказывает вдова ветерана Великой Отечественной войны, труженица тыла Елизавета Алексеевна Плесовских, которой 31 октября исполнится 90 лет.

Местом рождения Елизаветы Алексеевны в паспорте указан город Свердловск. Однако совсем крохой родители увезли её в Свердловскую область, Белоярский район, на станцию Режик.

Её папа был геологом, искал месторождения минералов, организовывал их добычу и руководил Баженовским рудным управлением. На Режике в 30-40-е годы прошлого века вырабатывали прозрачный кварц. Мама работала на кварцевом участке сортировщицей. Семья у них была многодетная. Две старшие дочери отца от первого брака Анна и Евдокия уже строили свою жизнь в Свердловске, два сына мамы Николай и Александр жили вместе с ними. Лиза была самой младшей, их общим ребёнком.

Жизнь на благо Родины

- Работники кварцевого участка с семьями размещались всего в двух бараках. Жили мы обособлено и очень дружно, как одна семья. И горе, и радость на всех делили, праздники вместе встречали. Все: и мужчины, и женщины, и старшие дети кварц сортировали. Жители Режика скипидар гнали, лес заготавливали. Помню, там была большая конюшня, на которой мы маленькими бегали, - вспоминает Елизавета Плесовских. - На кварце местные работать не хотели, так как знали, что производство очень вредное. Горную породу дробили, тут же насыпали её на верстаки с большими железными поддонами. На них кварц просеивали, сортировали, контролировали, чтобы был набракованный. Респираторы, может, и были, но я их не помню. Вот и дышали люди этой кварцевой пылью, а кварцевая пыль всё равно, что растёртое стекло. И ведь работали, никто не возмущался, не задумывался о безопасности. Потому практически все работники со временем заболевали туберкулёзом и рано умирали. Вот так отдавали свою жизнь ради процветания Родины.

В войну хлеб был, как

награда

- Папу я помню совсем чуть-чуть. Когда началась Великая Отечественная война, его забрали в Нижний Тагил на завод по производству снарядов. Хоть и была у него бронь, он всё равно был мобилизованный и сам себе не принадлежал. Вернулся домой только в 1943 году весь больной, жёлтый его демобилизовали, как непригодного. Мама тогда заколола единственную корову, думала поддержать его хорошим питанием, но он в 1944 году всё равно умер, - говорит Елизавета Алексеевна. Так остались мы и без папы, и без коровы-кормилицы.

Брата Колю, который родился в 1926 году, забрали в 1943 или 1944 году на фронт. Где он служил, в каких войсках воевал, я не знаю. Маленькая была, не придавала значения взрослым разговорам, не вникала. Он был коренастый, крепкий и по слухам вроде бы танкист. На войне Николай сгинул, то ли погиб, то ли без вести пропал тоже не знаю. Как-то приходила к нам женщина из милиции или из военкомата, спрашивала маму, когда мы последний раз письмо получали, откуда. Возможно, хотела помочь пенсию оформить по потере кормильца. Мама ей что-то говорила тогда. Да только она уже очень болела в то время… В общем, письма мы не нашли и пенсии по потере кормильца маме не начислили.

Брат Саша был с 1931 года, он начал работать на кварцевом участке. А с 22 марта 1944 года в 9 лет стала официально работать на месторождении и я. В войну там именно дети работали: отцов забрали на фронт, матери уже все больные были, умирали часто. Мы сменили взрослых. Помню, вставали в 6 утра, в 7 утра выходили, шли до участка пешком 7 километров, в 17.30 заканчивали и возвращались домой. Помню, какая тяжёлая была работа. Никто нас, конечно, не кормил. Брали с собой в банке варёную картошку с подсолнечном маслом вся еда на целый день. Уволилась я с кварцевого участка только в августе 1946 года, чтобы поступить в школу.

Для меня самым тяжёлым в войну было отсутствие папы, его спокойствия, которое служило всем нам защитой. Не стало папы нечего стало одевать, обувать, есть. Не было денег, не было спичек, керосина, не было даже мыла. Мы не знали, что такое зубная паста и щётка. Мама, пока была в силе, шила, перешивала нам вещи из старых, как-то выкручивалась. Мы растили на своём огороде картошку, её только и ели. Когда она кончалась, ходили добывать в деревню Ялунино. Хлеб для нас был, как награда. Его выдавали только по карточкам. Пока не работали, нам, как иждивенцам, было положено лишь по 100 граммов в день. Работающим давали по 300-400 граммов. Помню, мама приносила булку, сразу делила её на всех, выдавала нам положенные куски. И мы растягивали этот кусок на целый день.

Недетские

заботы

маленьких взрослых

- Уже в войну мама заболела: туберкулёз, открытая форма не вставала уже. Именно я за ней ухаживала, мне никто не помогал. А ведь надо было её мыть, кормить, убирать мокроту. Как уж я, девятилетняя девчонка, это делала, не знаю. Сейчас даже представить не могу. Помню, она пошлёт меня за хлебом. Дадут мне норму. Молока у соседских стариков покупала на что-то. И вот я размачивала хлебные крошки в молоке и маму ими кормила. Она мне всё говорила: «Лизунька, ты после меня не ешь!» А я так есть хотела: бывало, спрячусь в другую комнату и потихоньку съем, что она не доела. Не мудрено, что я от неё заразилась, - объясняет Елизавета Плесовских. - Помню, как мы с братом, маленькие взрослые, дрова добывали. Недалеко на эстакаде лежали большие полутораметровые плахи (комля, то есть самая нижняя часть, от стволов деревьев), разрубленные пополам. Их мы и таскали тайком. Первый раз удачно сходили, а второй раз уже по снегу волокли. Сторожиха тётя Поля нас вычислила, по следу к нашему дому пришла. Поговорила с мамой, увидела, в каких условиях мы живём, и потом стала за ней ухаживать.

Хорошо помню сам День Победы. Было в тот день очень тепло. Мамины друзья вынесли её на полянку, где мы устроили общий праздник. Так она вместе со всеми победу отпраздновала.

Через год, в мае 1946 года мама умерла. Бабушка и тётя меня к себе брать не стали, в детский дом тоже не устроили. Отдали меня в семью к бездетной паре. Я у них смотрела за хозяйством, корову встречала, и в школе училась. Четыре или пять лет там прожила, пока хозяин не сошёлся с другой женщиной. Ей дети были не нужны, так что мне указали на дверь. Я как раз закончила 4 класс, вернулась к нам в бараки и снова пошла работать на кварцевый участок. Примерно тогда же нас отправили в Свердловск на медосмотр, где и выяснили, что я переболела туберкулёзом. По всей видимости, мне удалось вылечиться, так как я несколько лет хорошо питалась у своих опекунов.

Сашу после смерти мамы отдали в ремесленное училище в Асбест. Потом он ушёл в армию, служил в Днепропетровске, там и остался, завёл семью. Так судьба нас разлучила. Встретились, отыскали друг друга мы уже намного позже, когда были взрослыми. Общались с ним до его смерти.

Хотелось рядом кого-то родного

- Замуж я вышла рано, - улыбается Елизавета Алексеевна. У меня ведь не было никого из близких одна на белом свете, как перст, а хотелось рядом кого-то родного. Познакомились мы с будущим мужем Фёдором Алексан-дровичем в дачном поезде, так раньше электрички называли. Он фронтовик, орденоносец, лечился в Берёзовском от ран. Потом в качестве санинструктора сопровождал на поезде раненых. А я ходила с подружками на танцы, которые устраивали на железнодорожной станции Режика. Там он меня и приметил, замуж быстро позвал. Продолжил служить на Муранитке, получил офицерское звание, был направлен на службу в военную часть Арамиля. Там снял квартиру и сразу забрал меня к себе. Прожили мы с ним душа в душу 35 лет. Родили и вырастили дочь. Он успел поняньчить внука, которого очень любил. К сожалению, ушёл из жизни рано, в 61 год.

Мы жили в Полевском. Я 18 лет проработала на Северском трубном заводе в литейном цехе. Благодаря тому, что с 9 лет была официально трудоустроена, заслужила звания «Труженик тыла» и «Ветеран труда». До сих пор храню почётную грамоту от наркома промышленности за достигнутые высокие производственные показатели в социалистическом соревновании в дни Великой Отечественной войны, которую получила в 1945 году.

Когда вышла на пенсию, приехала в Заречный к дочери. Живу здесь уже 22 года во внимании и заботе дочки, внука, внучки, четырёх правнуков. Дождалась праправнука. Так что я ни о чём в своей жизни не жалею. От всей души желаю, чтобы больше не было такой войны, чтоб не довелось нашим детям, внукам, правнукам пережить то, что пережили мы.

Фото автора

Версия для печати